11 рублей вечности:
История одного искупления

Меня разбудило не солнце. Давно уже не солнце: всю ночь заканчивал шедевр для выставки, уснул под утро. Разбудил горячий и едкий позор. Кот-сфинкс Шеймус, благородный ирландец, приехавший со мной из Дублина месяц назад, стоял на груди, презрительно щуря желтые глаза. И мочился. Прямо на новую, дурацко дорогую пижаму под шёлк, последние следы ирландской роскоши.

«Вот тебе, кретин», - словно сказал он, спрыгивая. За лоток на унитазе. Ходи сам, если так умён. Вонь аммиака смешалась с пыльным московским воздухом, ворвавшимся в съемную однушку в Химках. Я лежал, ошеломленный, в луже кошачьего гнева. Золотой дождь победы, чтоб его. Предзнаменование? Смех сквозь слезы. Я не поверил.

1986 год. Шестой класс

Елена Сергеевна, глаза полны тревоги за Чернобыль. Класс собирал деньги копейками, рубли... на помощь, на надежду. Итог - 11 рублей. Целое состояние. Я украл их, с товарищем. Не ради денег, скорее ради адреналина, власти над вдруг хрупким взрослым миром.

Потом - её лицо. Белое. Беззвучный крик. Она рылась в столе трясущимися руками. Достала свой учительский кошелек и молча положила в коробку 11 рублей. Своих. Молчание. Страшное, гнетущее. Знать правду и не сказать - не из страха наказания. Из страха предать товарища. Из страха упасть в глазах Елены Сергеевны, водившей внука к моей маме в садик, считавшей меня «хорошим мальчиком».

«Intermezzo»

Моя работа родилась из этого камня. Каждая склеенная полоска папье-маше на левой части - это шаг по раскаленным углям памяти. Надпись «Благодарим Вас, Елена Сергеевна...» - не благодарность. Послание во Вселенную. Моё тайное, отчаянное: «Простите. Я помню. Я искупаю». Тихая, безумная надежда: Победа = Знак. Знак, что она услышала и простила.

Кузнецкий Мост

Конкурс «Арт-Вик Россия». Я чувствовал себя призраком Изумрудного города среди богов папье-маше. Их работы - космос. Моя «Intermezzo»: замершая во времени книга. Под левой стороной - олицетворение невозвратного прошлого, под правой - еще не раскрытое будущее. Разворот: левая страница почти выгравирована: «Елена Сергеевна... Простите нас...». Правая - гладкое, слепящее сусальным золотом поле. 20 имён. Моё внизу - как вина.

Я - самозванец. Три дня изучал шедевры мэтров, слушал их речи - китайская грамота. Страх: Моя исповедь - жалкое нытье? Знака не будет? На третий день сбегаю. Тихо. Как вор. Бреду по ЦУМу. Тупо пялюсь на витрины. Душа, как выжженное поле. Знака нет. Елена Сергеевна молчит.

(Уже потом мне рассказали:) К подиуму с моими работами подходит декан одного из факультетов МГУ, ставить очередные «галочки» в чек-лист конкурса... Замер. Потом забегал вокруг работы, словно вокруг главного сокровища! Звонит жене, голос дрожит: «Катя, срочно! Здесь... новое! Как настоящее, но не совсем, приезжай!» Через час они вдвоем, загипнотизированные, водят пальцами по золоту, шепчутся: мол, наконец-то что-то новое приехало на выставку. Но я уже далеко.

Звонок

Телефон. Вибрация рвет тишину бутика. «Где ты?! Первое место! Твоё! Гран-При! Срочно на сцену!» Холодный адреналин. Не верю. Шутка. Злая. «Да-да, конечно. Сейчас». Вешаю. Смотрю на сумку.

Через 15 минут - новый звонок. Истерика: «ЛЕПРИКОН! ТЫ ГДЕ?! ТЕБЕ ГРАН-ПРИ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!!! ВСЕ ЖДУТ!!! ЛЕТИ СЮДА!» Орут в трубку. Снова не верю. Дикий розыгрыш. Унижение. «Да, да, иду. Сейчас». Голос чужой, но ноги несут назад, будто включился автопилот.

В зале сразу упираюсь в стену крика. Директор выставки, багровый, летит на меня: «ТЫ КТО ТАКОЙ?! СВИНЬЯ! ЛИШУ ВСЕГО! ДИПЛОМОВ! ПРИЗОВ! ВЫШВЫРНУ! ЭТО НЕУВАЖЕНИЕ!» Кулак мельтешит. Губы шевелятся. Но звук... выключен. Вакуум.

Знак дан. Через немыслимое Гран-При. Через ярость дурака. Через 11 рублей вечности.

Ноги подкашиваются. Земля уходит из-под ног. Не от обиды. От невесомости. Груз в 24 года - испарился. Оседаю на пол. Сворачиваюсь калачиком, в позу эмбриона, и просто рыдаю. Не сдерживаясь. Всхлипы рвут грудь. Не плач - рвота болью. 24 года молчания, стыда, вины, всё вышло наружу. Неважно, что думают! Я свободен! Старые батарейки - мертвы. Новые еще не вставлены. Пустая скорлупа. Только слезы. Глубочайшая, блаженная пустота и освобождение.

Вокруг - паника. «В обморок! Воды! Врача!» Трясут за плечи: «Успокойся! Не лишим! Он не всерьез!» Не слышу. Их суета - муравьи. Думают, я от ора залип, но они не понимают, что я уже в другом измерении. Где 1986 встретился с сегодня. Где Елена Сергеевна посмотрела в глаза... кивнула. ПРОСТИЛА.